Ekskľuzivnoje intervju s Gennadijem Moskalem o vsech rezonansnych sobytijach v Zakarpaťe

Эксклюзивное интервью с Геннадием Москалем о всех резонансных событиях в Закарпатье

 

Полицию за 3 месяца не учат - Геннадий Москаль

Глава Закарпатской обладминистрации Геннадий Москаль дал интервью журналу Корреспондент.

Губернатор Закарпатья — трудная должность, любой скажет. Сепаратизм, контрабанда, местные кланы — вот проблемы, которые на слуху, пишет Елена Марченко в №27 журнала Корреспондент от 15 июля 2016 года.

16 июля — год, как Геннадия Москаля назначили на эту должность, конечно, не самую трудную в его послужном списке. Были, может, и менее звучные, но не менее ответственные. Губернатор не выглядит усталым и явно не собирается сдаваться. Наоборот, энергичный, ироничный до колкости — таким его привыкли видеть и в Крыму, и в Луганске, и здесь...

“У меня не завышена самооценка, поэтому предпочитаю, чтобы мою работу и успехи оценивали люди, а не я сам”, — так Москаль комментирует итоги года и больше к этой теме не возвращается.
 

- Решаем начать разговор с темы сепаратизма — и сразу наталкиваемся на стену знаменитой губернаторской иронии.

— Я не смотрю российские каналы, потому что их у нас отключили, а украинские не смотрю, потому что там показывают бред. Особенно меня забавляют сюжеты о том, что у нас тут своя республика, процветает сепаратизм. Этот бред даже не пытаются чем-то аргументировать.

У нас гости недавно были из Евросоюза. Спрашивали, видел я сюжет про закарпатский сепаратизм, буду ли я как-то реагировать? Как же я могу реагировать? Нет здесь никакого сепаратизма, никто нам не угрожает.

Когда мы придём в Евросоюз, то нам придётся принимать закон о реституции — возвращении имущественных и трудовых прав их законным владельцам, которые были отобраны Советским Союзом. Придут чехи, словаки и скажут — отдавайте наше имущество, и мы вынуждены будем отдавать. 80% полицейских управлений в Румынии вернули их законным владельцам, когда страна вступила в Евросоюз.

Как вы думаете, как реагируют закарпатцы на подобную перспективу? Всех устраивает нынешнее положение вещей. Например, сейчас закарпатцы могут свободно пересекать границу. Конечно, в пределах 50 км, но по факту наших людей, которые проходят по специальным карточкам, даже в Ватикане видели — были такие прецеденты. То есть нынешняя ситуация позволяет закарпатцам чувствовать себя свободными людьми, и поэтому сепаратизм — это не для нас.

- Геннадий Геннадьевич, можно ли с этой точки зрения сказать, что и Россия провела реституцию, забрав Крым? Почему крымчан это не испугало?

— Я ведь работал в Крыму, видел, как Россия чётко выстраивает общественные настроения. Там в середине 2000-х не было антиукраинских идей — никто не срывал флаги, все вставали, когда исполнялся гимн. Да, крымчане любили Путина, но спокойно жили в Украине.

А Россия начала раскол с крымских татар. Я уже тогда [в 2006-2007 годы Геннадий Москаль был представителем Президента Украины в Автономной Республике Крым] сигнализировал правительству, что в Крыму появляются запрещённые исламистские группировки, их цель — расколоть татар. Тот же Тахрир [Хизб-ут-Тахрир, религиозно-политическая организация, выступающая за создание Мирового арабского халифата], запрещённый во всём мире, расколол Меджлис, войны в церквях, — было сделано всё, чтобы расколоть, противопоставить... Я не знаю, почему Виктор Ющенко ко всему этому так равнодушно относился. Его увлекала лишь война с Тимошенко.

Присылают балбесов

- Не секрет, что Закарпатье у многих украинцев ассоциируется прежде всего с контрабандой. Каково реальное состояние вещей?

— Реально о контрабанде могут рассказать те, кто ею занимается, и те, кто с этим борется. Когда другие начинают об этом говорить, получается “ля-ля-ля”.

Например, у нас сейчас на таможне стоят вагоны с древесиной. По документам — древесина для изготовления топлива, брикетов. На самом же деле это так называемая “деловая” древесина, то есть, по сути, качественная идёт за рубеж под видом топлива. Фирмы-покупатели изготовлением брикетов не занимаются, зато делают мебель. Это продолжается давно, Украина в этом смысле стала сырьевым придатком для европейских стран — Чехии, Австрии, Венгрии.

Мы просили и Гройсмана, и глав таможен забрать у нас всё это и тщательно проверить, подключить экспертов из торгово-промышленной палаты. Пусть смотрят, что это за “топливная древесина” такая, но…

Государственное лесное агентство вообще заняло отдельную позицию — они вместо того чтобы разобраться, начали писать на нас в прокуратуру и СБУ. Так и получается, что вывозят хороший лес по сниженным ставкам, — а все молчат

Государственное лесное агентство вообще заняло отдельную позицию — они вместо того чтобы разобраться, начали писать на нас в прокуратуру и СБУ. Так и получается, что вывозят хороший лес по сниженным ставкам, — а все молчат. Потом в СМИ говорят, что на Закарпатье контрабанда. Но это проблема не закарпатская, а общая.

- Последние кадровые перестановки на Закарпатской таможне — это из-за вашей позиции по вагонам леса?

— Никаких перестановок не было — все, как работали, так и продолжают работать. А руководителя Закарпатской таможни у нас просто не было — я должен был согласовать его кандидатуру. Но мне присылали каких-то балбесов, и я никого не согласовал, пока не встретил в составе делегации таможенников, которая приезжала в Ужгород, своего знакомого — Владимира Колесникова.

В 2000-х он был заместителем начальника УБОПа Донецкой области [Управления по борьбе с организованной преступностью МВД], и в 2005 году Колесников принял заявление у бизнесмена Бориса Пенчука о фактах вымогательства со стороны Бориса Колесникова [однофамилец, один из руководителей Партии регионов, на тот момент — председатель Донецкого областного совета] и покушения на убийство.

Нужно учитывать, что тогда Донецкая область была полностью под контролем Партии регионов и принять заявление на Бориса Колесникова мог далеко не каждый опер, но Владимир отважился. После того как первым замом генпрокурора стал Ренат Кузьмин, Володю начали травить — открыли несколько уголовных дел и уволили. А в Генпрокуратуре даже создали специальную группу, которая занималась такими, как я и Владимир Колесников. В общем, мы с ним проходили по одному уголовному делу. Но у Генпрокуратуры ничего не получилось, а потом в стране начались революционные процессы, и стало не до нас.

И вот с Володей, которого я знал ещё с тех времён, мы встретились в Ужгороде после моего назначения. Я не представлял, что он работает не в МВД, а на таможне. Когда увидели, что мы с ним нормально общаемся, его кандидатуру предложили Насирову [Роман Насиров, глава Госфискальной службы Украины], а тот внёс предложение о назначении, и я его поддержал.

Тяжелая рука

- Как экс-милиционер пробовали оценить реформы в милиции — в частности, создание новой полиции?

— Ну это же вы, журналисты, кричали на каждом углу — новая полиция. А мне изначально было всё ясно — эта реформа провалится как раз в тот момент, когда страна будет очень нуждаться в успешных реформах.

Тут два вопроса. Во-первых, когда Украина требовала реформ при Януковиче, Портнов [Андрей Портнов, советник президента Виктора Януковича в 2011-2014 годы] быстро придумал новый Уголовно-процессуальный кодекс. Теперь по этому кодексу всех задерживают, и все сразу же, на второй день, выходят. Тюрьмы пусты, в судах ничего не рассматривают, кроме краж.

Я всегда говорил, если вы хотите с чем-то бороться, вы должны выбросить старое оружие. Когда Гитлер напал на СССР, у СССР были сабли и винтовки, оставшиеся с Первой мировой, — разве таким оружием можно победить? Требовалась модернизация!

Так и сейчас, пока действует кодекс Портнова, реформировать что-то, добиться результата будет нельзя. Можно создать кучу организаций вроде НАБУ, но эффекта всё равно не получите. Портнов ведь неглупый человек, он понимал, что власть придётся отдавать, за свои поступки отвечать — вот и придумал такой кодекс, по которому никого нельзя посадить и который подали нам как реформу. Реформу нужно было начинать с отмены этого кодекса.

И второе, я 10 лет учился в школе, затем в высшей школе милиции, в академии, чтобы стать милиционером. В те времена, даже пройдя такую школу, как у меня, невозможно было возглавить группу по раскрытию особо тяжкого преступления, например, по поиску маньяка. Людей, способных на это, было два-три на область.

А теперь скажите, какого милиционера или полицейского можно выучить за три месяца? И вот вам нынешняя статистика — рост преступлений…

Я отлично помню, какая у народа была эйфория, когда к власти пришёл Ющенко. Я как-то был на рынке в Косовском районе [Ивано-Франковской области], где Ющенко в молодости работал главбухом.

Наблюдал эйфорию по поводу его избрания и удивлялся — как же так, тот Ющенко развалил им колхоз, а теперь они радуются, что Виктор Андреевич стал президентом! Такая же ситуация сейчас у народа с новой полицией. Сначала эйфория, затем разочарование.

Нигде в мире нет такого чуда, чтобы за три месяца из человека сделать полицейского. Скоро выборы в Грузии, наши грузинские реформаторы уедут, а мы останемся у разбитого корыта…

- Многим кажется, что мы уже у разбитого корыта…

— Я вижу, что происходит сейчас с народом лучше, потому что, наверное, к народу из всех органов власти нет ближе никого, чем областные и районные администрации.

Вот вы пришли ко мне, здесь нет охраны, никто не спрашивал, почему вы сюда пришли… И я в день точно так же принимаю по 100-120 человек. И могу сказать: да, мы у разбитого корыта.

- Но вы же человек Президента в области...

— Я вам пример приведу: покажите мне хоть один законный полиграф [детектор лжи] у нас в стране. Законный — это значит, что оборудование должно быть лицензировано, специалист должен показать дипломом признанного в мире вуза. Но у нас на полиграфе сейчас сидит в лучшем случае шаман, в худшем — аферист.

При этом общество, чтобы навести порядок с коррупцией, отправляет чиновников на проверку к этим шаманам и аферистам. Прошёл, хорошо, работай дальше. Не прошёл — будем травить, люстрировать...

А между прочим, только я знаю 15 способов, как можно обмануть полиграф. Можно, например, заранее воды напиться, чтобы все мысли были о том, как до туалета добежать...

Так вот, у нас с помощью полиграфа набирают сейчас полицию, прокуроров, прочих чиновников.

То есть с помощью полиграфа общество попросту водят за нос! И это лишь один пример, почему мы у разбитого корыта. Ведь такие искривления — в каждой сфере. И я говорю это как человек Президента, с которым у нас, кстати, нормальные человеческие отношения.

Гораздо лучше, чем были они с Ющенко, когда я был губернатором Луганской области [ноябрь 2005 — апрель 2006 года]. У Ющенко была тяжёлая рука и при нём процветали подковёрные игры. У Порошенко таких игр нет или я в них не участвую — и меня это полностью устраивает.

- У Ющенко тяжёлая рука? С трудом верится…

— Представьте! Взять историю его отравления — хотели это повесить на [Давида] Жванию. Я взялся Жванию защищать, правда, предупредил, что должен сам быть уверен — это не он. Так и оказалось! Я пошутил тогда по поводу поездки Ющенко в Черниговскую область, где всё и случилось — они там пили и ели как в последний раз.

Кто-то донёс про мою шутку Ющенко, и что после этого началось! Меня проверяли все, кто мог. Дочь мою выгнали с работы — она работала в представительстве Интерпола в Украине. За ней следили, считали, сколько чашек кофе она выпила. Оказалось, что она в месяц выпила кофе на 2 тыс. грн, да ещё и незаконно. Я вынужден был просто вывезти семью за границу, и осадок у меня остался до сих пор. При Порошенко такого прессинга и таких игр нет, конечно.

- А разве не Ющенко предложил вам в первый раз возглавить Луганскую обладминистрацию?

— Назначили меня, потому что и в 2005 году, как сейчас, ехать туда никто не хотел. А потом в Алчевске случилась трагедия [в январе 2006 года при температуре -35 °Сиз-за аварии на теплотрассе город остался без отопления], приехал Ющенко и спрашивает у свиты: покажите мне, кто здесь губернатор? Он не знал, что я губернатор! И это не удивительно, ведь он ни разу до этого не звонил, не интересовался ни моей работой, ни положением в области...

Как раз в то время Партия регионов начинала набирать обороты, и в один прекрасный день к Ющенко подошли Тихонов и Ефремов [Виктор Тихонов, Александр Ефремов — наиболее влиятельные члены Партии регионов в Луганской области, Александра Ефремова подозревали в финансировании незаконных вооружённых формирований в 2014 году] и попросили отдать им Луганскую область, мол, они хотят своего губернатора. Ющенко согласился, так как ему было всё равно, и меня сменил регионал Антипов [Александр Антипов, председатель Луганской ОГА в 2006-2010 годы].

- И о вас вспомнили во второй раз, когда стало горячо?

— Да. Наши войска освободили Рубежное, Попасную, Лисичанск. Администрации тогда не было — её остатки легко поместились в один кабинет. И меня там уже знали и считали “своим”. Даже несмотря на то что все стали писать: я — католик. Вообще-то я православный. Хожу в любую церковь — даже в мечеть или в синагогу. И знаю, что в синагогу заходят в кепке, а в мечеть без обуви…

- Иногда вы не стесняетесь в выражениях, чем многим нравитесь. Как рождаются ваши знаменитые острые фразы?

— Думаю, ум дают мама и папа. ВУЗ может его отшлифовать, но всё остальное — от природы. Мне что-то досталось от природы, что-то во мне воспитали. Я ведь до прихода в милицию не ругался, не курил, до сих пор не пью водку — могу позволить себе бокал сухого вина.

В милиции меня научили: с волками жить — по волчьи выть, там нас специально обучали жаргону. В высшей школе был такой курс под грифом “секретно”. Так что жаргон я знаю, за матерным словом в карман не полезу. А как человек родом из села, делаю это искренне и со всей душой.

Лихолит — не из самых плохих

- А какие у вас отношения с закарпатским Правым сектором?

— Никакие. Тут нет Правого сектора...

- А кто стрелял в Мукачеве в прошлом году?

— Какие-то представители криминалитета назвались Правым сектором. Но назваться можно кем угодно. Из тех, кто стрелял, — одни убежали, других арестовали, третьих убили. У каждого своя судьба…

- А помню ваши заявления на посту главы Луганской ОГА о том, что в батальоне Айдар есть мародёры. Тогда это вызывало бурю эмоций в обществе.

— А разве тогда или сейчас для кого-то секрет, что есть люди, которые воюют честно, а есть мародеры? Война рождает героев и негодяев.

- Юрий Луценко заступился за Валентина Лихолита — командира Айдара. С вашей точки зрения, это правильно?

— Думаю, он сделал это, чтобы ситуацию не раздували в политическом плане. Я знаю Лихолита лично — он не из самых плохих. Но я сто раз говорил ребятам из Айдара — не берите на себя функцию правоохранительных органов. Иначе вы превратитесь в тех, кто ходит с циркулем и замеряет, кто еврей, а кто нет. Как можно на глаз определить — это сепаратист или нет? Если есть подозрения — вот вам МВД, СБУ...

Но никто не имеет права держать человека в подвале и кричать, что он сепаратист. Я не знаю, почему никто не принял мер. Конституция чётко указывает — создание незаконных военных формирований не предусмотрено законодательством.

- Вас вызывали на допрос в связи с “чёрной бухгалтерией” Януковича. Почему?

— Если вы помните, во времена Майдана подожгли офис Партии регионов — там погибли три человека [пожар был 18 февраля 2014 года] — так вот, я был там. И мне известно, что офис на тот момент правящей партии подожгли сотрудники СБУ. Один из них потом перешёл на нашу сторону и прямо показал, где в офисе давали деньги — на третьем этаже.

Никто ведь не задался вопросом, зачем нужен был тот поджог? А дело в том, что туда накануне привезли деньги для раздачи, и они в момент пожара пропали

Никто ведь не задался вопросом, зачем нужен был тот поджог? А дело в том, что туда накануне привезли деньги для раздачи, и они в момент пожара пропали. Почему-то эта сумма нигде не фигурирует. “Черная бухгалтерия” тоже оттуда. Думаю, именно из-за этой истории меня хочет допрашивать НАБУ.И я ответил, что могу выехать за пределы Закарпатской области с личного разрешения Президента. Если я им нужен — пусть к нему обращаются.

- Вы были в комиссии, которая занималась расследованием убийств на Майдане. Почему дело не доведено до конца?

— Потому что после побега Януковича все праздновали победу, и до преступления никому не было дела. А сейчас 500 или 600 “беркутовцев” с Майдана служат в России — сбежали в Крым, оружие найти невозможно — украдено… Но если начинать расследование, то нужно начинать с ответов на простые вопросы. Например, кто распорядился остановить метро в Киеве во время Майдана, почему отключили 5 канал? Виновные ведь не найдены.

К годовщине Майдана я опять буду поднимать этот вопрос. Не знаю, что получится. Тут вопрос не только в желании, но и в компетентности соответствующих людей. Я как-то уже предлагал, а давайте будем на конкурсах избирать хирурга в больницу. Кто крикнет громче всех Слава Украине, того и поставим. Разве так должно быть? Так и здесь — люди, набранные в правоохранительные органы по подобному принципу, просто не в состоянии довести до конца дело Небесной сотни.

***

Этот материал опубликован в №27 журнала Корреспондент от 15 июля 2016 года. Перепечатка публикаций журнала Корреспондент в полном объеме запрещена. С правилами использования материалов журнала Корреспондент, опубликованных на сайте Корреспондент.net, можно ознакомиться здесь.

 

Zdroj i foto:

http://ua-reporter.com/novosti/200969