Podkarpatskije rusyny v Vengerskom koroľevstve (2)

На пути войск Батыя ничего боль­ше не стояло, венгерский король оказал­ся слишком беспечным и его войска были полностью разгромлены на речке Шайо 11 апреля 1241 г. За собой, как известно, монголы оставляли пустыню. Своеобразную интерпретацию получил этот факт в националистической исто­риографии, как венгерской, так и в украинской. Представители их в один голос утверждают, что монгольские завоеватели полностью уничтожили население Подкарпатской Руси. Венгер­ским историкам это нужно для под­тверждения тезиса о позднем заселении края русинами, при том по приглаше­нию или с позволения венгерских коро­лей в качестве «гостей», колонистов. Украинским историкам этот факт необ­ходим для развития тезиса о дисконтинуитете или разрыве между первона­чальным автохтонным славянским на­селением и новыми славянскими по­селенцами, «русинами», пришедшими сюда из Галичины, Волыни после мон­гольского нашествия. К этому добав­ляется легенда о подольском князе Фе­доре Корятовиче (Кориатовиче), кото­рый якобы привел сюда в конце 14 века 40 тысяч подольских крестьян.

Как и всякие легенды, вышеуказан­ные также грешат сильным преувели­чением. Известно, что после прорыва за­сечной линии на карпатских перевалах (в основном, на Верецком), татаро-мон­гольское войско лавиной ринулось на равнину и уже спустя пять (!) дней его передовые отряды были на Дунае у Бу-ды. Несомненно, что эта лавина унич­тожила все на своем пути в долине реки Латорицы, в результате опустошенной могла оказаться и оказалась полоса ши­риной в 50 км в комитатах Берег, Унг, Земплин. Но следует учесть, что даже равнинная часть края в то время была покрыта заболоченными дубовыми ле­сами, где местное население могло най­ти спасительное укрытие и находило его, что зафиксировано в народных пре­даниях. Спасшиеся и опасавшиеся воз­вращения татаро-монгольских войск отошли в долину Тисы. Именно в здеш­них русинских диалектах лингвисты фиксируют наибольшее количество старославянских архаизмов, сохранен­ных автохтонным славянским населе­нием от домонгольского периода.
 

После отхода татаро-монгол в 40-х годах 13 века в причерноморские и при­каспийские степи венгерский король Бе­ла IV начинает восстановление госу­дарственного управления, заселения опустошенной территории. Особенное внимание%делял пограничным землям в виду их особой стратегической зна­чимости. На месте древнеславянских земляно-деревянных «градов» строятся каменные замки (Ужгородский, Мукачевский, Невицкий, Виноградовский, Вышковский, Хустский), приглашают­ся крестьяне-колонисты, «гости» из не­мецких земель, где в это время наблю­дается уже аграрное перенаселение. Они поселяются на основании так называе­мого «немецкого права» в качестве сво­бодных королевских поселенцев. Для не­мецких крестьян путь в восточные и юж­ные Карпаты не был чем-то новым. Здесь немцы, «сасы», «швабы», посе­ляются уже в середине 12 века, основы­вают Берегово, Севлюш (Виноградово), в Угоче поселяются колонисты из Фландрии. Но массовое поселение не­мецких колонистов начинается в конце 13 века. Свои колонии они основывают в Ужгороде, Мукачеве, Берегове, Севлюше, Варах, Чорнотисове, Братове, Сасове, (комитаты Унг, Берег, Угоча). В Марамороше поселяются в пяти корон­ных городах Хусте, Вышкове, Тячеве, Долгополе, Сигете.
 

Немецкая колонизация в Подкар­патской Руси отличалась от подобной в чешских землях, Словакии и Трансильвании. Сюда пришли, в основном, кре­стьяне, автономной городской культу­ры не создавшие, поселявшиеся рядом с автохтонным населением и впослед­ствии ассимилированные им, что само по себе свидетельствует о том, что даже в равнинной части края часть населения пережила татаро-монгольский погром, край не был в полном смысле пустыней, как об этом пишут некоторые венгер­ские и украинские историки. Приходит в край под Карпатами и поток венгер­ских поселенцев, но и они не идут даль­ше равнинных сел и местечек. Появ­ляются также поселенцы из разоренных русских княжеств, а также поселенцы с юга, из Балкан, «волохи-влахи», восточ­ные романцы. Для переселенцев из рус­ских княжеств это не было чем-то новым, они ведь лучше всех знали проходы в Водораздельном Карпатском хребте, систематически их переходили. Именно эти переселенцы скорее всего принесли термины «Русь», «руський». Последний стал затем этнонимом всего славянско­го населения Карпат и прилегающей равнины.

Для католиков края, немцев, венгров, словаков, они были «люди русской ве­ры», православия, то есть «русскими». Восточнославянские поселения в горной части края пополняют поселения, поя­вившиеся в процессе так называемой «валашской колонизации» 14-15 веков (отзвуки ее доживают в Карпатах до конца 18 века), которую начали соб­ственно скотоводы «волохи-влахи», вос­точные романцы, вытесняемые с юга, из Балкан, тюркскими народами, печене­гами, половцами, татарами, турками. В процессе «валашской колонизации» появилось и «валашское право», право освоения свободными поселенцами ра­нее пустовавших лесистых территорий, пастбищ. Однако в интенсивном освое­нии этих земель уже практически не участвует романское население, «влахи», ибо оно продолжает полукочевой образ жизни, следуя за своими стадами по кар­патским альпийским лугам, полонинам. Свободные поселения создает славян­ское население, как местное, так и при­шлое. Последним отголоском такой колонизации представляется заселение гуцулами юго-восточной части края, верховьев Тисы, в 16-17 веках. Характер­ным явлением этого процесса миграции есть то, что восточные поселенцы быст­ро ассимилируются в местной среде, обретают присущий ей среднеевропей­ский менталитет, сохраняя нить связи по церковной линии в северозападной части края с Перемышлем и Львовом, а в центральной и южной с балканским православием.
 

Одним из мифов раннесредневековой истории подкарпатских русинов есть легенда о наличии у местного славян­ского населения «национальной» фео­дальной элиты и ее «борьбы» против «иностраннных поработителей». В дей­ствительности речь шла о феодальной междоусобице, возникшей в Венгрии после смерти последнего представителя династии Арпадовичей (1301) и избра­ния на трон короля Карла Роберта из неаполитанской династии Анжу. В се­верной части королевства, современных Словакии и Подкарпатской Руси, про­тив него выступила коалиция (фронда) магнатов во главе с Матушем Чаком Тренчинским. На этой территории пра­вили магнаты Омодей, Боршо, Акош и Петер Петё. Последний был жупаном комитата Земплин. Их войска были раз­биты Карлом Робертом в решающей битве при Розгоневцах в Восточной Словакии в 1312 году. П.Петё перешел на сторону короля. Однако уже в 1315 году в союзе с другими магнатами севе­ро-восточной части королевства вновь выступает против короля Карла Робер­та, при том втягивает в феодально-династические распри среднюю и мел­кую шляхту, а также часть крестьян, пытается заключить союз с галицким князем, предлагает ему венгерскую ко­рону. Однако королю удалось изоли­ровать П.Петё и в конечном счете раз­громить его военные силы. Потерпев­ший поражение магнат бежал, скорее всего, к галицкому князю, и исчез с исто­рической арены.

Квазипатриотическая историография вместе с литераторами-романтиками сделала из фрондирую­щего магната национального героя, борца против «иностранных порабо­тителей», социального угнетения, за­щитника православной церкви против экспансии папского Рима. Она же его украинизирует, переименовав венгер­ского магната Петера Петё (Peter Petц) сначала в «Петровича», затем в «Петуня», отсюда уже недалеко было и до «Петенка» (!). При этом не заметив того, что в начале 14 века даже в Приднепровской Украине фамилий с окончанием -емко еще не было.

Следующая легенда связана с именем подольского князя Федора Корятовича (Кориатовича) и будто бы приведенных им в конце 14 века 40 тысячами подоль­ских крестьян. Известно, что князь Корятович потерпел поражение в борьбе с великим литовским князем Витольдом и потерял свои владения в плодородной Подолии. Именно поэтому кажется не­правдоподобным факт вывода им отту­да такого количества крестьян, ибо кня­зю Витольду нужны были не только пло­дородные подольские земли, но и основ­ной производитель на них, крестьяне. Вряд ли победитель мог допустить, бы побежденный безнаказанно обес­ценил его победу. Потому мы полагаем, - -: князь Федор Корятович ушел к свое­му союзнику, венгерскому королю 2 монду (Сигизмунду Люксембургскс уступив ему предварительно свои минальные права на Подолию взамі реальные Мукачевскую и Маковиг доминии, с каким-то почтом своеі ляди, но решительно не с 40 тысяч крестьян! Такое количество люде могло пройти незамеченным для дашних хронистов и остаться толь устной традиции. Ну, а она, как составная часть фольклора, склонна к п величениям, при чем десятикратная пень для нее не предел.
 

Последующие два века, 14-15 и начало 16, самые спокойные в истории края. После включения Галиции и Волыни в состав Польского королев практически прекращается экспансия венгерских королей на Восток, их интересы концентрируются на юге, на '. Балканах и Адриатике, и на Западе, борьбе против турок-османов, чешских гуситов, немецких имперских князей, австрий- ских герцогов. Пребывание в cocтоянии политической анонимности способствовало экономическому и культурному развитию подкарпатского предгорья и особенно селений в долине Тисы, горной части края со стабилизировавшимся полонинским скотоводством в ходе «валашской колонизации» это был также «золотой век».
 

Zdroj:  http://rusinmaromorosh.livejournal.com