Štefan Suchý: Maďarofonnyj pes (po rusyňsky, sloveňsky, anglycky)

Мадярофонный пес

-Аїда, фый! Аїда, подь сем! Аїда, нєхай то! - цілы божы дні дзявкать сусід на молодy чорну суку, а она так, як кiбы знала, же то не є тот чоловíк, што ся го оплатить слyхати, стварять ай надалше свої псины.

Збачів єм, же із псом бісідує не по нaшому, але по словеньскыy. Поважує го у підсвідомости за ненашынця а руснацька закомплексованость му гнедь велить, же кідь їднаш з чуджаком, бісідуй його речов. („Тадь мы знаме вшеліякы бісіды!").

Але пішли хлопи із накладным автом на пісок до Вышнього Гореша коло мадярьскyyх гранiць і за драгов в полю вкрали бундaтого красавця, што там дозерaв стадо коров. Пса привезли до руснaцького краю і новый маїтель, як то люде знають, гнедь го выпробoвлює у слухняности.

- К ноге! Подь сем! - слухать довгы годины мадярьскый пес незрозумительны слова руснaцького ґазды, котрый по неуспішных вступных тестах слухняности перешов на язык руснацькый, но треба повісти, же тыж неуспішно. Чоловiк ся розгнівив ай розжалив од властной безрaдности. Не лем женa же го переставать решпектовати, але щі ай мадярьскый пес. Увязaв пса, паліцює го і надавать му до мадярьскых бастардів, бо так Мадяры за окупaції чінили із Руснаками з пуйдяцькых валалів Стариньской, Уліцькой і Убляньской долины. Няй вам буде: око за око, зуб за зуб. Помста єсть довершена.

По пару днях увышoв до обыстя старый чоловíк, што колиська абсолвовáв повинну мадярьску школьску науку і заспоминaв сі коло пса на свої вывітріты знaлости мадярчіны. Пес ожыв.

Но, Василю, пес є то красный, але кідь го хочеш тримати, мусиш ся навчіти по мадярьскы, бо він русиньску бісіду не розумить нич.

Пса при найблизшій пути автом к южным граніцям одвезли назад, бо Василь у собі учyв недостаток наданя на научаня языкiв.

Вера боже, што є то за лoґіка!

Мадярьскому псови природа не далa, абы розумíв веце, як єднíй присвоєній речі, а ту чоловiк Руснaк з материньсков речов нараблять, як із oдпадом а притíм ся хвалить тым, кілько чуджíх бісiд годен овладнути.

Дефіціт чести ку собі самому.

Господе, одпусть нам!

Maďarofónny pes

- Aida, fuj! Aida, poď sem! Aida, nechaj to! - celé božie dni vrieska sused na mladú čiernu suku a tá, akoby vedela, že to nie je človek, ktorého sa oplatí poslúchnuť, aj naďalej stvára svoje psiny.

Zbadal som, že sa so psom rozpráva nie po našom, ale po slovensky. Považuje psa v podvedomí za nenašinca alebo mu rusnácka zakomplexovanosť velí, aby sa okamžite nečovo prispôsobil každému cudzincovi? („Joj ta my zname všelijaky bisidy!")

Ale raz išli chlapi nákladným autom pre piesok do Vyšného Horeša pri maďarských hraniciach a po ceste ukradli v poli huňatého krásavca, čo tam dozeral stádo kráv. Psa priviezli do rusínskeho kraja a nový majiteľ, ako to ľudia vedia, hneď ho skúša v poslušnosti.

- K nohe! Poď sem! - počúva dlhé hodiny maďarský pes nezrozumiteľné slová rusínskeho gazdu, ktorý po neúspešných vstupných testoch poslušnosti prešiel na jazyk rusínsky, no je potrebné dodať, že rovnako neúspešne. Človek sa rozžialil a nahneval pre vlastnú bezradnosť. Nielen že ho žena prestáva rešpektovať, ale ešte aj maďarské psisko. Zobral psíka a palicuje ho, nadávajúc mu pritom do maďarských bastardov, lebo takto nejako Maďari narábali s Rusínmi z pujdiackych dedín Starinskej, Uličskej a Ublianskej doliny, ktoré v čase vojny okupovalo hortyovské Maďarsko. Nech sa stane: oko za oko, zub za zub. Pomsta je dokonaná.

Po pár dňoch vošiel do dvora starší dedinčan, ktorý kedysi absolvoval povinnú školskú výuku a zaspomínal si pri psovi na svoje vyvetrané znalosti maďarčiny. Pes ožil.

-No, Vasyľ, pes je to pekný, ake keď ho chceš držať, musíš sa naučiť po maďarsky, lebo tento po rusínsky nerozumie ani mäkké ef.

Psa pri najbližšej ceste autom k južným hraniciam odviezli naspäť, lebo Vasyľ v sebe objavil nedostatok nadania v učení sa cudzích jazykov.

Preboha, aká je v tom logika?

Maďarskému psovi príroda nedovolila, aby rozumel viac ako jednej privlastnenej reči, a tu Rusnák s materinským jazykom narába ako s odpadom a pritom sa chváli, koľko cudzích rečí je schopný zvládnuť.

Deficit česti k sebe samému.

Pane, odpusť nám!

Hungarian speaking dog

- Aida, fej! Aida, come here! Aida, leave it! - the entire God's days the neighbor keeps shouting on a young black female dog and she keeps doing her own way seeming to know the neighbor is not a person obeying whom may be advantageous.

I realized he does not talk to the dog in our language, but rather in Slovak. (Does he consider the dog to be a foreigner unintentionally, or his Rusyn complexes command him to adjust his language to any foreigner straight away? "Jej ta my zname všelijaky bisidy!")

A few men were driving a truck to Vyšný Horeš near Hungarian border in order to bring some sand and on their way home in fields they stole a flufíy beauty guarding a cattle herd. They brought the dog to the Rusyn country and a new owner tests her obedience immediately, as only people can do that.

- Come here! Here! - for long hours the dog listens to incompre-hensible words of a Rusyn master who changed his language to a Rusyn one after a few unsuccessful entrance exams in obedience; however, it is needed to say without any success again. The neighbor started lament-ing and he got mad at his own helplessness. Not only his wife is losing respect of him, but even this Hungarian dog. So he took a little dog and started beating him with a stick misnaming it a Hungarian bastard be-cause that is how the Hungarians treated the Rusyns from small villages in Starinská, Uličská and Ublianska Valley, occupied by Horthy's Hun-gary in the war time. Let it happen: tit for tat. The revenge is done.

A few days later an older villager, who graduated compulsory school tuition in the past, enters the court and seeing the dog he remembers his long time unused knowledge of Hungarian language. The dog came back to life.

So, Vasyľ, the dog is very nice, but if you want to keep it, you have to learn Hungarian, because it does not understand a single word in Rusyn.

Travelling to the Southern border again, men brought the dog back to the field because Vasyľ did not have enough talent to learn foreign languages.

For God's sake, where is the logic?

Nature did not allow the Hungarian dog to understand more than one learnt language and here, a Rusyn treats his own mother tongue as waste and by doing that he boasts about the number of foreign languages he is able to speak.

Deficit of self-respect.

Lord, forgive us!

Štefan Suchý zo zbierky eseji: Most na riekou času
Vydal Spolok rusínskych spisovateľov (2009)